Взносы пошли вразнос

21. 12. 2011

В номере за 9 декабря “Вечерка” опубликовала материал под заголовком “Заплатите деньги, идиоты!”. В редакцию попал видеоролик, снятый школьниками на мобильный телефон. На полутораминутной записи хорошо видно и слышно, как преподаватель школы № 91 Айжан Шералиева в грубой форме требует от школьников заплатить деньги: “Вы когда заплатите деньги? Идиоты! Что я скажу директору? Я же ясно сказала, принесите деньги!!! А вы что? Ваши отмазки уже надоели!”. Потом учительница срывается на крик, в порыве эмоций дергает за волосы девочку, которая протирает доску, и кричит: “Ты че, крутая?”. Уже набившую оскомину тему школьных поборов обсудили член комитета по образованию, науке, культуре, информационной и религиозной политике, депутат ЖК от фракции “Ата Мекен” Наталья НИКИТЕНКО, директор Свердловского центра образования Чынара БОРБАШОВА, директор школы № 26 Елена СЕЛЕЗНЕВА, председатель общественного объединения школы № 26 Лариса КИСЕЛЕВА, руководитель общественного объединения “Таза Табигат” Анара ДАУТАЛИЕВА, специалист общественного фонда “Лига защитников прав ребенка” Айзат КОКУЛОВА и начальник отдела по борьбе с экономическими и должностными преступлениями управления ГСФП по Бишкеку Русланбек УМАРОВ. Прежде чем начать разговор, мы показали нашим экспертам скандальный ролик.

Разбили копилку и пошатнули психику

КОКУЛОВА: — К сожалению, то, что вы показали, — стало буднями учебных учреждений.

СЕЛЕЗНЕВА: — Поведение этого педагога, конечно, возмутительное. Но не обобщайте, пожалуйста. Не надо обвинять всех огульно.

КОКУЛОВА: — Я сейчас не конкретно о вашей школе говорю. Но во многих учебных заведениях доходит до того, что администрация удерживает деньги из зарплат учителей, если те вовремя не собирают с учеников нужную сумму. Поэтому педагоги вынуждены требовать эти взносы. Недавно мы расследовали инцидент, происшедший в СШ № 38. Родительница третьеклассника вынуждена забрать ребенка из школы, потому что он был на грани срыва. У нас имеется заключение независимого психолога, который подтвердил, что психологическое состояние ребенка было ужасным.

“ВБ”: — И кто довел его до такого состояния?

КОКУЛОВА: — Когда в очередной раз учитель потребовала принести деньги, мама ученика разбила копилку и наскребла 180 сомов 10–сомовыми монетами. Остальные деньги отдала бумажными купюрами. И когда мальчик протянул учительнице монетки, она швырнула их на пол, и ребенок вынужден был их собирать. Маме об этом унизительном эпизоде школьник не рассказал. Она случайно узнала об этом спустя время. Оказалось, учительница не отметила в журнале, что этот ученик сдал деньги и родительницу вызвали и потребовали внести оплату. С тех пор у мальчика развилась депрессия, он постоянно чувствовал себя виноватым.

ДАУТАЛИЕВА: — Мои дочь и сын учились в гимназии № 6. Договора со школой о взносах мы никогда не заключали. Когда требовала у администрации выписать чек, мне давали какую–то бумагу без печати и входящего номера, где классный руководитель вписывала сумму и дату от руки. Однажды был такой инцидент. Сыну в классе сообщили, что надо принести на ремонт 300 сомов. А как раз перед этим мне попалась информация, что городским школам на ремонт зданий мэрия выделила 28 миллионов сомов. Я, как правозащитница, позвонила в городское управление образования, представилась, назвала школу и класс и потребовала объяснений: на каком основании с учеников требуют деньги на ремонт, если на эти цели деньги выделяются из бюджета? На следующий день меня вызвали в школу. Я явилась туда вместе с представителем Лиги защитников прав ребенка. Мы застали такую картину: сидят завучи и директор и разбирают поведение учеников. Мой сын, по их словам, оказался прогульщиком, алкоголиком и заядлым курильщиком. Выяснилось, что сыну приписали аж 190 пропусков! Да, он часто простывал, и бывало, что пропускал занятия. За год у него было 60 пропусков, но не 190!

СЕЛЕЗНЕВА: — 60 пропусков — это тоже очень много...

ДАУТАЛИЕВА: — А как он курит и пьет, ни один учитель не видел! Когда собрание закончилось, завуч сказала мне: “А не надо было звонить в гороно и жаловаться!”.

СЕЛЕЗНЕВА: — Я проработала в 6–й гимназии завучем 11 лет. И заочно знала этого мальчика с 60 пропусками, у него были проблемы с поведением. Вы говорите, что, сдавая деньги, не получали квитанцию, но ведь это неправда. Классные руководители ежемесячно выписывали квитанции каждому ребенку, на этих документах стояла печать бухгалтерии. Я сама была классным руководителем и выписывала до онемения пальцев эти квитанции. Не стану детально обсуждать ваше взаимодействие с администрацией этой школы, но оставить этот момент без внимания не могу, уважая своих коллег. Рейтинг этой школы был всегда очень высок.

УМАРОВ: — Кстати, аналогичное заявление поступило к нам от родительницы, чей ребенок учится в школе № 6. Женщина была вынуждена перевести сына в другое учебное заведение. И факты, изложенные в жалобе, полностью подтвердились.

Миллионеры из трущоб

СЕЛЕЗНЕВА: — Давайте перечислим, какие статьи финансируются государством: заработная плата, отчисления в Соцфонд, коммунальные услуги, капитальный и текущий ремонт (20 процентов от потребности), учебники (20 процентов от потребности), мебель и оборудование (10 процентов от потребности) и питание. Уже на протяжении 20 лет ни тыйына не выделяет государство на подписку периодической печати, методической литературы, хозяйственные нужды, медикаменты, канцтовары, расходные материалы для оргтехники, услуги Интернета, спортивный инвентарь, реактивы для уроков физики и химии. Как прикажете выживать в таких условиях?

НИКИТЕНКО: — Действительно, за эти годы не проводились исследования о реальной потребности системы образования. Определен государственный образовательный стандарт, он должен содержаться за счет государства. У нас недофинансирование составляет порядка 40 процентов от потребности школ. Нужно выстроить концепцию развития современной школы. Какой она должна быть, какого гражданина обязана воспитывать и что для этого нужно. Сейчас усилиями членов нашего комитета мы этот процесс начали.

БОРБАШОВА: — Мы признаем, что на сегодняшний день государство финансирует не все статьи, предусмотренные законом об образовании. Чтобы содержать школу, где обучаются до 3 тысяч детей, нужны немалые затраты. Кто–нибудь считал, сколько на одного ученика нужно в день, например, мела? Школы сегодня находятся в очень уязвимом положении, и многие родители сами предлагают помощь. Никто им не может этого запретить. Бывает, что родители не могут или не хотят платить взнос в общественные фонды. Никто не имеет права их заставлять.

“ВБ”: — Но на видео ясно видно, как учитель выбивает деньги из учеников.

БОРБАШОВА: — Да, где–то бывают перегибы, но это единичные случаи. Мы с каждым таким фактом разбираемся. Во всех школах родители перечисляют деньги через банк на расчетный счет общественного объединения. И по заявке школы члены этого объединения приобретают все необходимое.

КОКУЛОВА: — Когда родители добровольно помогают — пожалуйста, но ведь большинство родителей вынуждают платить. Многие родители консультируются по телефону, боятся называть свои имена, писать заявления, потому что в школах очень развита корпоративная этика. Но мы все равно добиваемся справедливости. В СШ № 65, например, родителям вернули 37 тысяч сомов — это накопившиеся за несколько лет “добровольные” взносы.

ДАУТАЛИЕВА: — В управлении образования уверяют, что общественные объединения школ четырех районов собирают 107 миллионов в год. А по моим данным, они выручают 700 миллионов в год.

СЕЛЕЗНЕВА: — Откуда у вас такие цифры?!

БОРБАШОВА: — И мне непонятно, откуда взяты эти цифры!

КИСЕЛЕВА: — Это нереальная сумма! В столице 90 школ, чтобы в год набралось 700 миллионов, каждая из них должна собрать по 78 миллионов!

КОКУЛОВА: — Я могу озвучить цифры по Бишкекскому хореографическому училищу, потому что была в составе комиссии по проверке финансовой деятельности. Там в год собирают 900 тысяч сомов.

СЕЛЕЗНЕВА: — А сколько там учеников?

КОКУЛОВА: — Около 300. Администрация училища тоже не хотела раскрывать свой бюджет.

СЕЛЕЗНЕВА: — Как же вы узнали, сколько они собирают?

КОКУЛОВА: — По результатам проверки финансовых документов.

Будь на ЧЕКу

ДАУТАЛИЕВА: — У меня вопрос к председателю общественного объединения. Можете показать договор, заключенный между общественной организацией и школой? Ведь все денежные отношения должны регулироваться только договором. Я, как родитель, согласна платить, но если эти деньги будут расходоваться прозрачно.

КИСЕЛЕВА: — Такой договор у нас имеется. И я не соглашусь, что родительские деньги расходуются непрозрачно. У нас, например, членские взносы вносятся через банк, мы стараемся работать по безналичному расчету. Бывают непредвиденные ситуации. Например, в школе прорвало канализацию. Пока мы оформим заявку, пройдет время и может случиться потоп. Поэтому официально снимаются наличные деньги, и завхоз покупает все необходимое, при этом оформляется закупочный акт.

“ВБ”: — А кто устанавливает размер этих взносов? Почему в разных школах суммы колеблются?

КИСЕЛЕВА: — Родительский комитет обговаривает, какая сумма приемлема. Классной копилкой тоже распоряжаются родители. Бывают случаи, когда родители первоначально вступают в общественное объединение, вносят деньги, потом кто–то теряет работу или возникают другие семейные проблемы, и попечительский совет освобождает их от уплаты. Никто не заставляет их платить, все относятся с пониманием к ситуации, в которой оказались эти люди. Но, знаете, я заметила любопытную тенденцию: малоимущие люди всегда вовремя вносят плату. Они рассуждают так: “Если я хочу, чтобы мой ребенок учился в нормальных условиях, то найду и заплачу эти деньги”. А люди с достатком менее дисциплинированные, часто задерживают оплату. Но у нас никто никого не принуждает платить.

“ВБ”: — Каким образом директор получает фондовские деньги на школьные нужды?

КИСЕЛЕВА: — Ни учителя, ни директор вообще не имеют доступа к этим средствам. Взносы у нас собирают не классные руководители, это вообще не их забота, а сами родители. Администрация школы пишет заявку в попечительский совет, что надо приобрести для школьных нужд то–то и то–то. Мы ее рассматриваем и путем голосования решаем, выделить деньги или нет. Все решения по финансам принимаются на родительском собрании, все протоколируется. Самовольством никто не занимается. Бухгалтер каждый месяц вывешивает подробный отчет. Два раза в год проводится отчетное собрание, я делаю слайды, отчитываюсь по каждому болтику.

СЕЛЕЗНЕВА: — В наш попечительский совет входят 53 человека, по одному родителю с каждого класса плюс представитель управления образования. Например, сейчас у нас сломалось три замка. Я написала вместе с завхозом ходатайство в адрес общественного объединения с просьбой приобрести замки. Деньги выделятся по статье “Хозтовары”.

“ВБ”: — А каким образом родителям предлагают вступить в общественное объединение?

СЕЛЕЗНЕВА: — При поступлении ребенка в школу родителям дается для ознакомления устав общественного объединения, они его изучают и решают, вступать или нет. Кроме того, пишется заявление и на добровольное пожертвование школе, именно так это называется в законе об образовании. Там есть статья “Источники финансирования школы”, где четко сказано, кто может делать добровольные пожертвования: юридические организации и физические лица.

УМАРОВ: — Вы можете привести пример таких добровольных пожертвований?

СЕЛЕЗНЕВА: — У меня есть примеры удивительных добровольных пожертвований. Один из родителей, Кубаныч, за свой счет сделал капитальный ремонт туалета в начальной школе. Это обошлось в 180 тысяч сомов. Когда я его спросила, можно ли на родительском собрании озвучить его фамилию, он отказался. Второй родитель–спонсор — Саламат, в нашей школе учатся трое его детей. Он тоже преподнес школе дорогой подарок — полностью обставил мебелью класс к 1 сентября. Привез 36 стульев, 18 парт, новую классную доску, стеллажи, учительский стол и крутящееся кресло. Представляете, каких денег это стоит?

КОКУЛОВА: — Мы приветствуем такую благотворительность, но из всей школы только два родителя сделали такой широкий жест. Большинство пап и мам такие подарки делать не в состоянии.

ДАУТАЛИЕВА: — Я категорически против, чтобы бремя финансирования несли родители школьников. Директорами общественных фондов и членами попечительских советов, как правило, становятся родственники и знакомые директоров.

СЕЛЕЗНЕВА: — У нас в попечительском совете 53 человека. По–вашему, они все приходятся мне родственниками? Это же абсурд!

ФОНДаментальная проблема

“ВБ”: — У представителя финансовой полиции есть свое мнение по этому поводу?

УМАРОВ: — Родители, если даже они из малоимущей среды, чтобы их ребенка не унижали, готовы отдать последнюю копеечку школе. Но бывают ситуации, когда люди просто не в состоянии платить. Тут много говорили, что в общественные фонды платят добровольно. Но когда родители пишут заявление с просьбой принять ребенка в школу или детсад, администрация сначала требует внести вступительный взнос и только потом ведет разговор о зачислении! При этом в разных школах вступительные взносы колеблются от 5 до 20 тысяч сомов. Не бывает фиксированных спонсорских взносов. Одним родителям заплатить 5 тысяч сомов — не проблема, другие с трудом наскребают 100 сомов. О чем это говорит? Это добровольно–принудительная схема! В частных беседах директора школ приводят такие аргументы: мол, возьмем этого ребенка, а если его родители после зачисления откажутся платить деньги?

СЕЛЕЗНЕВА: — У нас есть кипа заявлений от родителей, которые написали: “Прошу принять добровольное пожертвование на такую–то сумму”, а на счет деньги так и не поступили. Но никто не третирует этих детей и не унижает. Не можешь или не хочешь — не плати, никто тебя не заставляет.

УМАРОВ: — Проверки, которые мы провели в нескольких школах, доказывают: около 80 процентов родителей оплачивают так называемые ежемесячные взносы. Так и быть, не стану называть это поборами. Межведомственная комиссия, в которую входят и специалисты Минобразования, утверждают, что добровольные пожертвования должны составлять около 30 процентов, но никак не 80 — 90!

Я не против педагогов, но тут замешаны интересы детей. У меня самого сын учится в школе. С сентября, пока идут разбирательства, я принципиально не плачу взносы. Но классный руководитель звонит и спрашивает, когда мы принесем 350 сомов в общественный фонд. Жена говорит: мол, заплати, а то нашего сына затерроризируют. Я объяснил сыну, что могу заплатить, но не делаю этого принципиально. И тут выяснилось, что классная руководительница заставляет его вставать перед всем классом и оправдываться.

СЕЛЕЗНЕВА: — А почему вы не напишете заявление, чтобы выйти из этого общественного фонда?

УМАРОВ: — Я готов платить эти взносы. Другой вопрос: как эти средства расходуются? Недавно повысили заработную плату учителям, но тут же увеличились и ежемесячные взносы. По идее, они должны были снизиться. Я, как родитель, не против доплат учителям, но не надо при этом ущемлять права ребенка. Было больно смотреть этот видеоролик. Преподаватели не должны заниматься сбором средств. И списки должников должны быть у родительского комитета, а не у педагогов.

СЕЛЕЗНЕВА: — Вы абсолютно правы!

УМАРОВ: — Хочу воспользоваться случаем и обратиться к родителям: если с вашими детьми в школе обращаются подобным образом, напишите нам заявление! Будьте уверены: мы наведаемся с проверкой во все школы. У меня вопрос к директору общественного фонда: как вы контролируете, сколько человек заплатили в общественный фонд?

КИСЕЛЕВА: — Родители могут сдать квитанцию в попечительский совет. А может и бухгалтер отследить поступление средств на банковский счет. Так как деньги сдаются в банк.

ДАУТАЛИЕВА: — Деньги берет классный руководитель. Педагоги являются челноками между администрацией и родителями.

СЕЛЕЗНЕВА: — Может, в каких–то школах и практикуется такой способ. Но в большинстве школ Бишкека открыты счета и членские взносы родителей поступают на счет через банк.

КИСЕЛЕВА: — Я уже говорила, что ни учителя, ни администрация не имеют к этим фондам никакого отношения.

УМАРОВ: — Сколько денег с общественного фонда выделяется на зарплату педагогам? По моим сведениям, 60 процентов идет на зарплату, остальные тратятся на хозяйственные нужды. Некоторые общественные фонды действуют по 10 лет. За это время можно было школу озолотить! Ведь они существуют не только для того, чтобы материально поддерживать учителей.

КИСЕЛЕВА: — Конечно, еще для укрепления материальной базы школы.

УМАРОВ: — Вот и давайте проведем в школе ремонт, закупим оборудование.

КИСЕЛЕВА: — Даже в столичных школах не хватает учителей. Инцидент, происшедший в 91–й школе, говорит о том, что в эту профессию приходят с улицы.

УМАРОВ: — Доплата учителям в размере тысячи сомов, по–вашему, сыграет большую роль?

КИСЕЛЕВА: — Это все равно стимул!

СЕЛЕЗНЕВА: — Спросите, как отреагировали родители на попечительском совете, когда их попросили проголосовать, оставить доплаты учителям или нет.

КИСЕЛЕВА: — Все родители решили их оставить.

УМАРОВ: — Я считаю, когда дети поступают в школу, ни о каких общественных фондах не должно быть и речи. Это слово вообще не должно звучать.

СЕЛЕЗНЕВА: — Это еще почему? Это все равно что запретить произносить аббревиатуру НПО. В ситуации, когда нет финансирования со стороны государства, фонды нужны.

КОКУЛОВА: — Это рассадники коррупции!

Первый звоночек

“ВБ”: — В Конституции страны четко сказано, что образование в Кыргызстане бесплатное. Почему же тогда в наших государственных школах появились коммерческие классы?

СЕЛЕЗНЕВА: — В законе об образовании есть пункт о дополнительных услугах. Это подготовка для поступления в вуз, дошкольная подготовка, занятия в кружках, секциях. Все цены утверждаются в антимонопольном комитете.

НИКИТЕНКО: — Здесь у нас собралась мини–модель общества. Тема, которую подняла “Вечерка”, болезненная, потому что касается детей. Школа — институт, который формирует личность гражданина. Но это возможно только совместными усилиями родителей и школы. Сегодня между ними водораздел, взаимные обвинения, и практически идет противостояние. Здесь, на этом круглом столе, в концентрированном виде оно происходит.

То, что мы увидели в ролике, — вопиющее нарушение норм этики, педагогики и закона. К сожалению, таких случаев довольно много. Но в республике 2 тысячи 197 общеобразовательных учреждений. Неужели мы думаем, что все учителя, директора исключительно коррупционеры?

КОКУЛОВА: — Большинство! Причем поборами занимаются не только в столичных школах. В сельской местности администрации школ изощряются по–своему. Например, 1 сентября на линейке они выстраивают в ряд малышню и по очереди вручают им колокольчик, чтобы они дали первый звонок. Потом администрация идет по домам и прямым текстом говорит родителям, что, мол, раз их ребенок дал первый звонок, это дело надо отметить. Накрывайте, дескать, стол. У кыргызов этот обычай называется шерине. У них даже график составлен, к кому идти в следующий раз. И потом эти посиделки бурно обсуждаются в школе: какой родитель принял “важных” гостей лучше, какой хуже. И дети очень переживают: достойно ли родители примут администрацию.

НИКИТЕНКО: — Когда мы получаем подобную информацию, то сообщаем о ней соответствующим органам. В то же время мои родные и знакомые являются заслуженными учителями. Они много лет отдали детям, и им нужно сказать спасибо. Прямая вина лежит на государстве, которое позволило этой проблеме возникнуть. В центре нашего внимания оказались не дети, а деньги! Финансы — это точка раздора. Государство должно обеспечить бесплатное образование, это норма Конституции. Но сложилось противоречие реальности и закона. Сегодня государство недостаточно финансирует школу.

“ВБ”: — Законопроект об учреждении попечительских советов при всех уровнях учебных заведений уже был утвержден в ЖК в трех чтениях. Вы считаете, он снизит поборы в школах?

НИКИТЕНКО: — Попечительские советы — механизм, который способен вернуть доверие родителей к системе образования. В эти советы должны входить родители, представители госструктур, бизнес–сектора и так далее. Они обязаны проводить ежегодные публичные бюджетные слушания с участием всех родителей. Готовить отчет и вывешивать на публичное обозрение. Это нормальные механизмы взаимодействия сторон.

ДАУТАЛИЕВА: — Попечительские советы работают только в частном секторе, в государственных структурах такой механизм не работает.

УМАРОВ: — Каждый будет закон трактовать по–своему. Единообразного применения закона не будет.

ДАУТАЛИЕВА: — Своим законом вы усугубили проблему. Вы предоставляете администрациям школы возможность заработать на родителях.

НИКИТЕНКО: — Администрация может участвовать в заседаниях совета только в качестве наблюдателя.

Голос за директора

“ВБ”: — Предложите конкретные меры по борьбе с незаконными поборами в школе.

КОКУЛОВА: — Законы надо привести в соответствие с Конституцией и Конвенцией о правах ребенка.

ДАУТАЛИЕВА: — Предлагаю ввести фиксированную плату: пусть родители делают взнос один раз в год. Когда–то такая норма была, но из–за инфляции ее отменили. И еще хочу сказать, что я восхищаюсь педагогами, которые в таких ненормальных условиях умудряются учить детей. Это просто подвиг. Елена Борисовна, давайте не будем стоять по обе стороны баррикад, давайте сотрудничать.

БОРБАШОВА: — Надеюсь, новый закон об образовании внесет наконец ясность в отношения педагогов и родителей. Сейчас учителей обвиняют в коррупции, но забывают об их положительной работе. Государству стоит увеличить финансирование школ.

КИСЕЛЕВА: — Пока государство не готово финансировать школы, общественные объединения должны существовать. Они занимаются не поборами, а софинансированием.

УМАРОВ: — Я тоже за фиксированную плату. Когда в горкенеше рассматривали эту проблему, депутаты решили, что родителям достаточно платить на школьные нужды тысячу сомов в год за одного ребенка. Классные копилки можно оставить. Но в таком виде, в котором сегодня существуют попечительские советы и общественные фонды, они бесполезны. Общественные фонды никем не контролируются. Вывешиваются куцые отчеты: мол, получено столько–то, потрачено столько–то. А куда реально деньги делись, неизвестно. И как отец, и как полицейский, я прекрасно понимаю и родителей, которые переживают за своих детей, и учителей, которые вынуждены собирать деньги.

НИКИТЕНКО: — Государство должно сделать сферу образования приоритетной. Разработать идеологию и концепцию развития школьной системы. В Минобразования такой проект уже есть. Нужна также четкая стратегия развития данной сферы с планом конкретных действий до 2020 года. Этот документ тоже имеется. Возвратить высокий статус учителя. Системно показывать достижения учителей. Профессия должна обрести доверие у населения. Повысить заработную плату педагогам, предоставлять им жилье. Сейчас айылным кенешам выделяются огромные средства. А местные власти финансируют школу по остаточному принципу. Мало инвестировать в систему, нужно еще правильно распределять эти средства.

КОКУЛОВА: — Наталья Владимировна, давайте при вашем содействии организуем общественные слушания по школьным бюджетам. Это будет пилотный проект.

НИКИТЕНКО: — Согласна. А что касается фиксированных взносов, в будущем, думаю, их можно установить. Но они должны контролироваться представителями гражданского общества. Сейчас обсуждается вопрос в отношении менеджмента школ — внедрение принципа выборности директоров школ. Родители должны иметь право отдать свой голос за человека, которому они доверяют.

кстати

В настоящее время в Министерстве образования и науки разработано два проекта — Концепции развития образования и Стратегии развития образования на 2012 — 2020 годы. Основные приоритеты реформ — изменение системы финансирования и управления. Предварительные расчеты стоимости реализации стратегии, проведенные по заданию МОиН агентством “Социум консалт” при поддержке Всемирного банка, показывают, что, помимо 12 миллиардов сомов, выделяемых в год на образование из республиканского бюджета, на ближайшие 8 лет для развития отрасли необходимо вложить еще 155 миллионов долларов. При условии стабильного и адекватного потребностям финансирования можно будет рассчитывать на успешность реформ, которые в итоге повысят качество обучения.

Амалия БЕНЛИЯН,

Азамат КАСЫБЕКОВ.

Источник: http://members.vb.kg/2011/12/21/poloj/1.html

Назад к списку